1714–1787 · Барокко
Кристоф Виллибальд Глюк (1714–1787) — австрийский композитор XVIII века, писавший прежде всего оперы. Он изменил итальянскую оперу-сериа и французскую лирическую трагедию, а его идеи задали направление всему дальнейшему развитию оперного театра. Среди его опер, не сходящих со сцены, — «Орфей и Эвридика» и «Ифигения в Тавриде».
О первых годах жизни Глюка известно мало, а многое из того, что рассказывали ранние биографы, позднее ставилось под сомнение. Он родился в 1714 году в Баварии, первенцем в семье: отец, Александр Иоганн Глюк, служил лесником и егерем, мать звали Мария Вальпурга. Мальчика крестили в церкви Святого Виллибальда, но это имя композитор потом не использовал и называл себя Кристофом или Кристофором.
Отец происходил из рода лесников и не хотел, чтобы старший сын стал музыкантом. Мальчик с детства увлекался музыкой и, по-видимому, получил обычное для тех мест домашнее музыкальное образование: в 1717 году семья переселилась в Богемию. Позже он ушёл из дома и оказался в Праге, где зарабатывал на жизнь музицированием. Глюк играл на скрипке и виолончели, неплохо пел и порой выступал перед крестьянами и ремесленниками в окрестностях города.
В середине 30-х годов XVIII века Глюк оказался в Вене, в доме князей Лобковицев, где работал музыкантом. Затем итальянский аристократ Мельци пригласил его в свою частную капеллу, и в конце 30-х годов XVIII века Глюк был уже в Милане.
Италия, родина оперы, открыла Глюку сочинения ведущих мастеров этого жанра. Наставником по композиции стал Джованни Саммартини, писавший больше симфоническую, чем оперную музыку. По словам С. Рыцарева, у Саммартини Глюк научился уверенному гомофонному письму: в итальянской опере оно уже прочно утвердилось, а в Вене ещё преобладала полифония.
Премьера первой оперы Глюка, «Артаксеркс» на либретто Пьетро Метастазио, прошла в Милане в декабре 1741 года. В ней ещё заметно подражание Саммартини, но опера имела успех и принесла заказы из разных городов Италии. В следующие четыре года появились «Пор», «Деметрий», «Гипермнестра», «Демофонт» и другие оперы-сериа, не менее успешные.
Миланская постановка оперы «Ипполит» относится к январю 1745 года; Глюк посвятил её князю Георгу Христиану Лобковицу, тогда губернатору Миланского герцогства. Осенью того же года он отправился в Англию в свите молодого князя Фердинанда Филиппа Лобковица.
В Лондоне Глюка пригласили штатным композитором оперы Миддлсекса, и в 1746 году там прошли «Падение гигантов» и более успешный «Артамен». В Англии он познакомился с Генделем, который при тогдашних вкусах публики предпочитал писать оратории. Потом Глюк покинул английскую столицу.
Затем Глюк стал вторым дирижёром итальянской оперной труппы братьев Минготти и несколько лет гастролировал с ней по Европе. Потом он перешёл в труппу Джованни Локателли ради поста капельмейстера. В 1750 году в Праге Глюк женился: его женой стала Мария Анна Бергин, восемнадцатилетняя дочь венского купца.
В конце 1752 года Глюк поселился в Вене и стал капельмейстером оркестра принца Иосифа Саксен-Гильдбурггаузенского. Он руководил его еженедельными концертами — «академиями», где исполнял и чужие сочинения, и свои. Современники считали его выдающимся оперным дирижёром, знающим и балет. В 1754 году по предложению графа Дураццо, управляющего венскими театрами, Глюка назначили дирижёром и композитором Придворной оперы.
Здесь он тоже писал итальянские оперы в итальянской манере: другой оперы венцы не представляли. На либретто Метастазио в 1754–1755 годах появились «Китаянки», «Танец» и «Оправданная невинность». В 1755 году из Рима пришёл заказ на оперу для карнавала. Женщинам нельзя было выступать на римской сцене, а римляне особенно любили кастратов: в опере-сериа «Антигон» только заглавная партия досталась тенору, а остальные — и мужские, и женские — были рассчитаны на кастратов.
Премьера «Антигона» состоялась 9 февраля 1756 года и понравилась публике. Папа Бенедикт XIV удостоил композитора ордена Золотой шпоры, что дало ему рыцарское достоинство и право писать «von» перед фамилией.
Постепенно Глюк разочаровывался в традиционной опере-сериа, где красота пения становилась самоцелью. Его привлекла французская комическая опера — «Одураченный кади», «Мнимая рабыня», «Остров Мерлина», «Исправившийся пьяница» — и балет. В 1761 году вместе с хореографом Гаспаро Анджолини он создал балет-пантомиму «Дон Жуан» по пьесе Мольера. Это была настоящая хореографическая драма, и в ней Глюк впервые воплотил стремление превратить оперную сцену в драматическую.
В своих поисках Глюк опирался на графа Дураццо, управляющего оперой, и поэта Раньери де Кальцабиджи, автора либретто «Дон Жуана». Их следующей совместной работой стала опера «Орфей и Эвридика», впервые показанная в Вене 5 октября 1762 года. Кальцабиджи превратил древнегреческий миф в античную драму, как того требовал вкус эпохи.
Оперу-сериа тех лет сковывали устойчивые правила. Она опиралась на «теорию аффектов»: для каждого чувства — печали, радости, гнева — существовали заданные средства выражения, и личным переживаниям места не оставалось. В первой половине XVIII века опер писали очень много, но на сцене они жили недолго, в среднем три–пять представлений. Глюк хотел вернуть опере драму и страсти живых людей и уравнять в правах слово и музыку. Главной в спектакле должна была стать драма, а не певцы-звёзды, и ему хотелось избавиться от сухого речитатива, который прерывал действие.
В 1767 году вместе с Кальцабиджи Глюк создал героическую оперу «Альцеста», впервые показанную в Вене 26 декабря. Он посвятил её Леопольду II, тогда великому герцогу Тосканскому, а позднее императору. Для того времени подчинение музыки поэтическому тексту было революционным: эпизоды объединялись в большие сцены с общим драматическим развитием, увертюра связывалась с действием, а роль хора и оркестра росла. Венская и итальянская публика не поддержала ни «Альцесту», ни «Парис и Елену» (1770) — третью реформаторскую работу Глюка с Кальцабиджи.
Как придворный композитор Глюк ещё и учил музыке совсем юную эрцгерцогиню Марию-Антуанетту. В апреле 1770 года она стала женой наследника французского престола и пригласила Глюка в Париж. Но решение композитора перенести работу во Францию определили главным образом другие обстоятельства.
В Париже тогда шла борьба за оперу — продолжение давних споров между сторонниками итальянской и французской музыки. Спор разделил даже королевскую семью: Людовик XVI предпочитал итальянскую оперу, а его австрийская жена Мария-Антуанетта поддерживала национальную французскую. Энциклопедисты тоже разошлись: Д’Аламбер входил в число лидеров «итальянской партии», а Вольтер и Руссо вместе со многими авторами «Энциклопедии» стояли за французскую.
Глюк, иностранец, быстро стал знаменем «французской партии». В конце 1776 года итальянскую труппу в Париже возглавил композитор Никколо Пиччинни, которого пригласили противники Глюка, и спор превратился в борьбу «глюкистов» с «пиччинистами». Формально речь шла о стилях, на деле же об облике оперного спектакля: он мог быть пышным представлением с приятной музыкой и пением, а мог быть чем-то большим.
Первой парижской оперой Глюка стала «Ифигения в Авлиде» на либретто Франсуа ле Бланка дю Рулле по трагедии Расина. Реформаторские оперы Глюка в Париже тогда не знали: в августе 1772 года на них обратил внимание публики дю Рулле, атташе французского посольства в Вене, в журнале «Mercure de France». С переходом Глюка на парижскую сцену дю Рулле стал его главным либреттистом, а пути Глюка и Кальцабиджи разошлись. Вольтер и Дидро восприняли её как давно ожидавшееся обновление французской оперы, а поклонники итальянской музыки её не приняли. Премьера состоялась 19 апреля 1774 года.
Много споров вызвала и французская редакция «Орфея и Эвридики», которую показали 2 августа 1774 года. Мария-Антуанетта пожаловала Глюку 20 000 ливров за «Ифигению» и столько же за «Орфея», а императрица Мария Терезия заочно присвоила ему звание императорско-королевского придворного композитора с ежегодным жалованьем в 2000 гульденов — 18 октября 1774 года. Глюк поблагодарил за эту честь, недолго пробыл в Вене и вернулся во Францию. В начале 1775 года там поставили новую редакцию комической оперы 1759 года «Очарованное дерево, или Обманутый опекун», а затем новую редакцию «Альцесты».
«Армида» впервые прозвучала 23 сентября 1777 года на сцене Королевской академии музыки. Для неё Глюк взял либретто Ф. Кино, написанное для одноимённой оперы Люлли по поэме Тассо «Освобождённый Иерусалим», и тем самым, вольно или невольно, бросил вызов традиционалистам. Разные «партии», по-видимому, оценили оперу так по-разному, что и спустя два века одни называли её огромным успехом, а другие — неудачей. «Ифигению в Тавриде» на либретто Н. Гийяра и дю Рулле показали 18 мая 1779 года в том же театре. Многие и сегодня считают её лучшим созданием Глюка, хотя сам он любимой оперой называл «Армиду». Даже Пиччинни признал, что Глюк совершил революцию в музыке.
Историки музыки видят в парижских годах самую значительную часть творчества Глюка. Борьба «глюкистов» и «пиччинистов» обернулась личным соперничеством композиторов, хотя ни тот, ни другой его не хотел. Когда Глюк узнал, что на то же либретто «Роланд» пишет оперу Пиччинни, он прекратил работу над своим «Роландом».
Последняя опера Глюка, «Эхо и Нарцисс», была впервые показана в Париже 24 сентября 1779 года. Она провалилась и прошла всего 12 раз. В том же 1779 году Глюк тяжело заболел и осенью вернулся в Вену, где остался до конца жизни.
В Вене он продолжал начатую в 1773 году работу над одами и песнями на стихи Ф. Г. Клопштока — для голоса с фортепиано, — и мечтал о немецкой национальной опере на сюжет Клопштока «Битва Арминия». Этим планам не суждено было сбыться. Летом Глюк жил с женой в Перхтольдсдорфе, а в 1781 году выпустил немецкую версию «Ифигении в Тавриде».
Предчувствуя скорый уход, примерно в 1782 году Глюк написал небольшое сочинение «De profundis» на слова 129-го псалма, для четырёх голосов хора и оркестра. Исполнил его Антонио Сальери, любимый ученик и последователь композитора. Глюк умер в Вене 15 ноября 1787 года. Сначала его похоронили на церковном кладбище в Мацлайнсдорфе, а в 1890 году останки перевезли на венское Центральное кладбище.
Глюк — композитор преимущественно оперный, но точное число его опер неизвестно: часть сочинений не сохранилась, а многие оперы он переделывал сам. «Музыкальная энциклопедия», к примеру, говорит о 107 операх, но по именам называет лишь 46. Для балета вместе с Анджолини он написал, кроме «Дон Жуана», ещё три балета: «Александр» и «Семирамида» (оба — 1765 год) и «Китайский сирота»; последние два созданы по трагедиям Вольтера.
Кроме опер, Глюку принадлежит ряд оркестровых сочинений — симфоний или увертюр (в молодости композитора границу между этими жанрами проводили нестрого), концерт для флейты с оркестром соль мажор и шесть трио-сонат для двух скрипок с генерал-басом, созданных в 40-х годах XVIII века. Вместе с тем он писал оды и песни на стихи Клопштока для голоса с фортепиано, а около 1782 года сочинил «De profundis» для хора и оркестра.
Главные реформаторские оперы Глюка — «Орфей и Эвридика» (1762), «Альцеста» (1767) и «Парис и Елена» (1770) на либретто Кальцабиджи. Для парижской сцены он написал, в частности, «Ифигению в Авлиде», «Армиду» и «Ифигению в Тавриде». В «Альцесте» композитор объединял эпизоды в большие сцены, привязал к действию увертюру и усилил роль хора и оркестра. В предисловии к этой опере, которое подписал Глюк, изложены принципы реформы: слова должны быть понятны, а речитатив и арии не разделены жёсткой границей.
В середине XX века интерес к музыке Глюка вернулся. «Орфей и Эвридика», «Альцеста» и обе «Ифигении» — в Авлиде и в Тавриде — давно идут на сценах и записаны во множестве дисков. Симфонические фрагменты из опер ещё популярнее: они давно звучат на концертах как самостоятельные пьесы. В 1987 году в Вене основали Международное Глюковское общество для изучения и пропаганды его творчества.
Последователей у Глюка нашлось немало в разных странах: помимо Антонио Сальери, это Луиджи Керубини, Гаспаре Спонтини и Бетховен, а позже Гектор Берлиоз. У Бетховена, Берлиоза и Шуберта влияние композитора порой заметно и вне оперного творчества. Среди других оперных реформаторов к Глюку обращался Рихард Вагнер. В XIX веке любой крупный оперный композитор в той или иной мере испытал влияние глюковских идей; они нашли отклик и в русской оперной культуре, от Глинки до Серова.