1874–1934 · Великобритания · XX век
Густав Холст (1874—1934) — английский композитор и педагог, автор оркестровой сюиты «Планеты». Он родился в Челтнеме, учился в Королевском колледже музыки, играл на тромбоне и преподавал в лондонских школах и колледжах. Кроме «Планет» он писал оперы, хоровую музыку и сочинения для духового оркестра; в нашем каталоге пока есть его хоровые пьесы и трио.
Густав Холст родился 21 сентября 1874 года в Челтнеме, в Глостершире, в музыкальной семье. Его отец Адольф фон Хольст служил органистом и хормейстером церкви Всех святых, преподавал и выступал как пианист. Мать, пианистка Клара, когда-то училась у Адольфа, а потом стала его первой женой.
Прадед композитора Маттиас Хольст, уроженец Риги немецкого происхождения, служил композитором и арфистом при русском императорском дворе в Санкт-Петербурге. Его сын Густав в детстве, в 1802 году, переехал с родителями в Англию, писал салонную музыку и прославился как преподаватель игры на арфе. Приставку «фон» он добавил к фамилии, рассчитывая на больший престиж и приток учеников.
Густав учился играть на фортепиано и скрипке: первое ему нравилось, вторую он не любил. В 12 лет по предложению отца он взял тромбон — отец полагал, что игра на медном инструменте поможет реже переживать приступы астмы. В 1886—1891 годах Холст учился в школе Пэйта, а среди его ранних сочинений были пьесы для фортепиано и органа, песни, гимны и симфонии. Сильнее всего на него тогда влиял Салливан, а ещё Мендельсон, Шопен и Григ.
После школы, в 1891 году, отец оплатил ему четыре месяца занятий контрапунктом с Джорджем Фредериком Симсом в Оксфорде. Вернувшись, 17-летний Густав получил первую профессиональную должность — органиста и хормейстера в Уик-Риссингтоне в Глостершире, и она помогла ему набраться опыта дирижёра. В ноябре 1891 года он, возможно, впервые выступил на публике как пианист: вместе с отцом сыграл на концерте в Челтнеме «Венгерские танцы» Брамса.
В 1893 году после успешного исполнения пьесы «Замок Лэнсдаун, или Колдун из Тьюксбери» Холст подал документы в Королевский колледж музыки и был принят, но без стипендии. Денег не хватало, и он экономил на еде: стал вегетарианцем и совсем перестал пить спиртное. Этих правил он держался и через два года, когда стипендию ему всё же назначили.
Композицию в колледже преподавал Чарльз Вильерс Стэнфорд, историю — директор Хьюберт Парри, инструментовку — Джордж Якоби, тромбон — Джордж Кейс, орган — Уильям Стивенсон Хойт, фортепиано — Фредерик Шарп. Ради заработка Холст играл на тромбоне: летом на морских курортах, а в холодное время года в театрах Лондона. В 1897 году он временно играл в оркестре под управлением Рихарда Штрауса на концертах в лондонском Королевском зале.
В 1895 году Холст познакомился с Ральфом Воан-Уильямсом. Они остались друзьями на всю жизнь, и никто не повлиял на музыку Холста сильнее. Ещё студентом он вступил в социалистический клуб «Кельмскотт Хауз» в Хаммерсмите, и его позвали руководить Социалистическим хором Хаммерсмита. С хором он разучивал мадригалы Томаса Морли, хоралы Генри Пёрселла, сочинения Моцарта, Вагнера и свои собственные.
Часть сочинений Холста печатали и не раз исполняли. В 1897 году газета «Таймс» в основном положительно отозвалась о его песне «Лёгкий шёпот листьев». Но жить одной композицией не получалось, и с 1898 года он служил органистом в разных лондонских церквях и по-прежнему играл на тромбоне в театральных оркестрах. В 1898 году он стал первым тромбонистом и репетитором оперной труппы Карла Розы, и он гастролировал с шотландским оркестром.
В 1902 году Дэн Годфри и муниципальный оркестр Борнмута впервые исполнили симфонию Холста «Котсуолдс» (соч. 8), посвящённую Уильяму Моррису, которого не стало в октябре 1896 года. Через год после этой премьеры умер отец Густава Адольф фон Холст и оставил сыну небольшое наследство.
В Социалистическом хоре Хаммерсмита Густав познакомился с хористкой Изобель Харрисон, влюбился и женился на ней. Брак зарегистрировали в бюро регистрации Фулхэма 22 июня 1901 года, и он продлился до самой смерти композитора. В 1907 году у них родилась дочь Имоджин.
В 1903 году Холст решил оставить игру в оркестре и сосредоточиться на сочинении музыки. Но композиторские доходы оказались слишком скромными, и через два года он согласился на место преподавателя в школе для девочек Джеймса Аллена в Далвиче, где проработал до 1921 года. С 1905 года он был музыкальным директором хаммерсмитской школы для девочек Святого Павла и оставался им до самой смерти, а с 1907 по 1924 год занимал такую же должность в лондонском Колледже Морли. Преподавал он и в поселении Пассмор Эдвардс: там под его управлением прошли британские премьеры двух кантат Баха.
Литература часто вдохновляла Холста: он обращался к Томасу Харди, Роберту Бриджесу и Уолту Уитмену, а в 1899 году написал оркестровую увертюру в честь Уитмена (соч. 7). Во время гастролей с труппой Карла Розы он прочитал книги Макса Мюллера и увлёкся санскритскими текстами, в частности гимнами Риг Веды (соч. 26, 1908—1912). Английские переводы казались ему недостаточно точными, и в 1909 году он поступил в Университетский колледж Лондона изучать санскрит. На его собственных переводах основаны оперы «Сита» (соч. 23, 1899—1906) и «Савитри» (соч. 25, 1908), а также сочинение «Облачный посланник» (соч. 30, 1909—1910).
Холст увлёкся народной музыкой не так сильно, как его друг Воан-Уильямс, но всё же вводил народные мелодии в свои сочинения и делал аранжировки народных песен. «Сомерсетская рапсодия» (соч. 21/2, 1907) появилась по предложению собирателя народных песен Сесила Шарпа и построена на мелодиях, которые тот отметил. А поездка в Алжир, предпринятая ради здоровья, подарила Холсту впечатления от местной атмосферы и уличной музыки, и они вдохновили его на сюиту «Бени Мора» (соч. 29/1, 1909—1910).
Во время отдыха в Испании Холст познакомился с братьями Клиффордом и Арнольдом Бакс, и они пробудили в нём интерес к астрологии. Отсюда родилась мысль написать сочинение о планетах — так появилась оркестровая сюита «Планеты».
Речной воздух вредил здоровью Холста, и он с семьёй покинул Брук-Грин, богатый район Лондона, и переехал в провинциальный Такстед, где они жили до 1925 года. Время от времени он был органистом и хормейстером приходской церкви и всё больше интересовался колокольным звоном. Там он подружился со священником Конрадом Ноэлем и в знак признательности за интерес священника к древним корням религии посвятил ему хоровую пьесу a cappella «Я сделал это во имя моей подлинной любви» (соч. 34/1, 1916). Сам композитор называл её «Днём танца». Впервые её исполнили в мае 1918 года на третьем фестивале Святой Троицы в Такстеде.
Даже в военные годы Холст продолжал преподавать и сочинять и работал над «Планетами». В декабре 1916 года студенты Лондонской школы оперы впервые исполнили его камерную оперу «Савитри» в Веллингтон-холле, а в 1917 году появился «Гимн Иисуса» (соч. 37) для хора с оркестром на латинские и английские тексты гимнов — сегодня это одно из самых популярных сочинений Холста.
Перед отъездом в Салоники, куда направляли британские войска, Холст наспех упросил дирижёра Адриана Боулта сыграть «Планеты». Копировать партитуру помогали девушки из церкви Святого Павла, и они же, вместе с ученицами школы, пели хоровые партии финала. Публика узнала сюиту лишь в феврале 1919 года: Боулт дирижировал, когда Холст уже уехал в Грецию, и по настоянию дирижёра прозвучали только пять частей из семи. В июне 1919 года Холст вернулся из Греции и снова преподавал и сочинял: стал лектором университета в Рединге, вместе с Воан-Уильямсом преподавал композицию, а в школе Святого Павла написал «Оду Смерти» (соч. 38, 1919) на стихотворение Уитмена.
В 1921 году Холста вдруг стали наперебой звать: два оркестра — Нью-Йоркский филармонический и Чикагский симфонический — спорили, кто первым сыграет «Планеты» в США. Но слава ему не нравилась: он отказывался от почестей, наград и интервью и решительно возражал против автографов. Возможно, резкое отношение к шумихе вызвало то, что пресса неверно истолковала его комическую оперу «Идеальный дурак» (соч. 39, 1918—1922) как сатиру на «Парсифаля»; композитор это твёрдо отрицал.
Премьера «Идеального дурака» состоялась в 1923 году в Королевском оперном театре: пела сопрано Мэгги Тейт, дирижировал Юджин Гуссенс, отзывы в основном были восторженными. В том же году Холст упал и получил сотрясение мозга, но быстро поправился и принял приглашение читать лекции в Мичиганском университете. Когда он вернулся в Лондон, спрос на него взлетел, но здоровье сдавало, и врач посоветовал прекратить любую профессиональную работу; композитор уехал в Такстед. Лишь в 1925 году он снова стал работать в школе Святого Павла, а на другие прежние должности так и не вернулся.
Освободившись от обязанностей, Холст полностью отдался сочинению. В эти годы он написал сюиту для духового оркестра «Мурсайд» (1928), шекспировскую мини-оперу «В Кабаньей голове» (соч. 42, 1924) и Первую хоровую симфонию (соч. 41, 1923—1924). От Второй хоровой симфонии на слова Джорджа Мередита остались лишь фрагменты.
В 1927 году Холст вдохновился «Уэссексом» Томаса Харди и создал оркестровую пьесу «Эгдон Хит» (соч. 47). В феврале 1928 года её исполнили в Нью-Йорке на мемориальном концерте через месяц после кончины писателя, а на следующий день состоялась британская премьера: Бирмингемский оркестр играл под управлением самого Холста. «Таймс» отметила некоторую мрачность пьесы, но объяснила её таким же мрачным взглядом Харди на мир. Враждебные отзывы о некоторых ранних работах огорчили композитора, но мнение критиков об «Эгдон Хит» ему было безразлично: по словам Байрона Адамса, он считал её самым прекрасно воплощённым своим сочинением.
В первые шесть месяцев 1932 года Холст читал лекции в Гарвардском университете, куда его пригласили. Проезжая через Нью-Йорк, он обрадовался встрече с братом Эмилем. Позднее здоровье Густава сильно ухудшилось, и он оставил музыкальную деятельность, кроме одного: в марте 1934 года он руководил исполнением своей «Сюиты Брук-Грин» (1933) оркестром школы Святого Павла. Густав Теодор Холст умер в Лондоне 25 мая 1934 года от сердечной недостаточности после операции по поводу язвы кишечника. Прах Холста покоится в Чичестерском соборе рядом с мемориалом Томаса Уилкса — любимого Холстом композитора эпохи Тюдоров. На похоронах епископ Джордж Белл сказал поминальное слово, а Ральф Воан-Уильямс дирижировал музыкой — своей и Холста.
Стиль Холста сложился под влиянием многих композиторов, в первую очередь Вагнера и Рихарда Штрауса: он был собственным, хотя и не новаторским. Выйти за пределы этих влияний композитору помогли Равель и английские народные мелодии. По словам его дочери Имоджин, знакомство с английскими фольксонгами изменило его оркестровое письмо, а «Сомерсетская рапсодия» во многом помогла избавиться от хроматизмов, преобладавших в ранних сочинениях.
Народная песня привлекла Холста не только мелодиями, но и простотой и экономностью выражения. Благодаря этому его стиль многим современникам и даже поклонникам казался строгим и сложным. По мнению Колина Мэтьюза, привычное отождествление Холста с «Планетами» скрывает, что он был композитором подлинной оригинальности. Среди черт его музыки — необычные размеры, ладовые изменения, различные остинато и политональность. Критик Джон Уорэк считает, что Холст, возможно, лучше любого другого английского композитора инстинктивно понимал значение народных песен. Воан-Уильямс отмечал, что в музыке Холст всегда говорил прямо и лаконично то, что хотел сказать.
Музыку Холста упрекали в холодности. Имоджин Холст возражала, указывая на стремительное движение модальных мелодий; Майкл Кеннеди видит настоящее тепло в «12 английских песнях» (соч. 48, 1929) и «12 валлийских народных песнях» (1930—1931). Колин Мэтьюз считает самым индивидуальным сочинением предвоенных лет сюиту «Бени Мора» и в её третьей части, где постоянно повторяется тема в четыре такта, находит намёк на минимализм. Сам оркестровый музыкант, Холст смотрел на музыку глазами исполнителей и считал, что при всей сложности партии должны оставаться реально сыгрываемыми.
В нашем каталоге сейчас три издания Холста: Cranham (hymntune) и Thaxted для хора SATB, а также Terzetto (H158) для трио. Cranham отмечена уровнем «Начальный+», Thaxted и Terzetto — «Продвинутый». Если не знаете, с чего начать, возьмите Cranham: у неё самый лёгкий уровень из трёх.
Холст не возглавлял композиторскую школу, но влиял и на современников, и на преемников. Воан-Уильямс называл творчество Холста самым сильным влиянием на собственную музыку. Майкл Типпетт, сменивший Холста на посту директора музыки Колледжа Морли, признан самым значительным его художественным преемником. Эдмунд Руббра, учившийся у Холста, признавал: он и другие молодые английские композиторы усвоили от учителя экономию средств. Мировая известность пришла к Холсту лишь после Первой мировой войны — с «Планетами».