1881–1944 · Россия
Николай Рославец (1881–1944) — русский и советский композитор-новатор, скрипач, теоретик и педагог. Выпускник Московской консерватории, он создал собственную новую систему организации звука и в 1920-е годы играл заметную роль в музыкальной жизни СССР. На сайте есть его пьесы, сонаты и струнный квартет уровня «Средний+».
Николай Андреевич Рославец родился 4 января 1881 года в Черниговской губернии. По сословию он числился крестьянином, а на деле был сыном железнодорожного служащего; его дед, зажиточный сельский столяр, держал собственную мастерскую.
В конце 1890-х годов семья переехала в Курск. Там Николай поступил в музыкальные классы Аркадия Абазы: учился играть на скрипке и фортепиано, проходил начальную теорию музыки и гармонию.
В 1902 году Рославец стал студентом Московской консерватории и учился там до 1912 года. Скрипку у него вёл Иван Гржимали, свободную композицию — Сергей Василенко, а контрапункт, фугу и музыкальную форму преподавали Михаил Ипполитов-Иванов и Александр Ильинский. Занятия не раз прерывались: обострялся туберкулёз, и Рославец лечился на юге России.
Консерваторию он окончил с двумя дипломами. Дипломной работой стала мистерия «Небо и земля» по Байрону (1912): её отметили большой серебряной медалью, а автору присвоили звание свободного художника.
Уже в начале 1910-х годов его произведения привлекли внимание: в них, среди прочего, творчески развивались методы Скрябина. По собственному признанию Рославца, на становление его стиля заметно повлияли поздние композиционные принципы Скрябина.
Рославца 13 декабря 1917 года выбрали первым председателем Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в Ельце. Первые годы революции он руководил в этом городе музыкальной школой и вёл в ней занятия.
На послереволюционные годы пришёлся пик общественной деятельности Рославца. Наряду с Леонидом Сабанеевым, Николаем Мясковским, Владимиром Держановским, Евгением Браудо и другими он был одним из лидеров Ассоциации современной музыки (АСМ). Она развивала принципы дореволюционного «современничества», пропагандировала лучшие достижения новой музыки и поддерживала связи с Западом. Рославец был одним из организаторов профессионального союза композиторов и ответственным редактором журнала «Музыкальная культура». Преподавал он в Ельце, Харькове и Москве, а также работал в Госиздате.
В 1923–1930 годах он служил редактором Главперткома, уполномоченным Главлита при Государственном музыкальном издательстве и ответственным цензором в нём, работал музыкальным критиком, преподавал в Московском музыкальном политехникуме и возглавлял бюро композиторов Всерабиса. В 1920-е годы он сблизился с Казимиром Малевичем, Владимиром Маяковским и Николаем Мясковским, а также публиковал оригинальные работы по теории музыки.
Однако уже в 1920-е годы Рославец оказался под жёстким давлением пролетарских музыкантов, главным образом из РАПМ (Российской ассоциации пролетарских музыкантов) и ПРОКОЛЛа, коллектива студентов Московской консерватории. Авторы статей — В. Белый, Л. Калтат, Л. Лебединский и другие — называли его выразителем буржуазного упадничества, композитором, чуждым пролетариату и враждебным ему, а позже формалистом.
Опасаясь репрессий, в 1927 году Рославец передал рукописи, уложенные в чемодан, брату, жившему на Украине. Семью брата репрессировали в 1936 году, и все рукописи погибли.
К концу 1920-х давление усилилось. Рославца называли вредителем и троцкистом, а в 1930 году ему поставили в вину покровительство Ассоциации московских авторов: её обвиняли в пропаганде лёгкой музыки и в распространении контрреволюционной литературы. Дело против Рославца начали, среди прочих, В. Белый, А. Давиденко, Ю. Келдыш, М. Коваль и Б. Шехтер. Оно завершилось чисткой — по сути, запретом работать по специальности. Рославцу пришлось публично признать вменявшиеся ему политические ошибки и каяться в них.
Некоторое время Рославец работал в Ташкентском музыкальном театре, а в 1933 году вернулся в Москву. Его приняли в Музфонд, но не в Союз композиторов, а его сочинения не исполнялись.
Как прошедший чистку, он подвергся остракизму. Всё же в 1933–1935 годах Рославец редактировал на Радиокомитете, в 1936–1938-м служил политредактором Реперткома, вёл занятия на курсах военных капельмейстеров и в Музыкальном политехникуме, а в 1939-м работал художественным руководителем Цыганского ансамбля ВГКО.
Заметное сочинение последних московских лет — четырёхчастная Камерная симфония для 18 солирующих инструментов (1934–1935). В 1938–1939 годах он жил в ожидании новых репрессий. В 1939 году он перенёс инсульт и перестал появляться на людях. Умер в Москве 23 августа 1944 года после второго инсульта; его похоронили на Ваганьковском кладбище, могила не сохранилась.
После кончины композитора в музыкальном сообществе, и среди коллег тоже, укрепилась мысль, что его репрессировали по политическим мотивам; поэтому имя не называли вплоть до 1950-х годов. Затем его племянница Е. Ф. Рославец получила официальное уведомление Секретариата Военной коллегии Верховного суда СССР о том, что Н. А. Рославец не был подвергнут репрессиям.
Вскоре после кончины композитора в его квартире провели обыск: пришли представители органов вместе с бывшими пролетарскими музыкантами и изъяли рукописи. Часть наследия вдова спрятала и позже передала в ЦГАЛИ (сегодня РГАЛИ). Несколько рукописей сберёг любимый ученик Рославца, композитор Пётр Васильевич Теплов; сейчас они находятся в Государственном центральном музее музыкальной культуры имени М. И. Глинки.
Начиная с 70-х годов XX века интерес к музыке Рославца стал возрождаться. Концерт 27 декабря 1980 года в Камерном клубе М. Мильмана, со вступительным словом М. Лобановой, включал отделение музыки Рославца. По свидетельству одного из организаторов, композитора Эдисона Денисова, руководство Союза композиторов СССР не разрешило концерт, целиком посвящённый Рославцу. Сама М. Лобанова, изучавшая и продвигавшая наследие композитора, подверглась репрессиям, в том числе за публикацию о нём в западном журнале, на которую власти не давали разрешения.
Сборник «Николай Рославец. Сочинения для фортепиано» вышел в 1989 году в издательстве «Музыка». Тогда же М. Лобанова обнаружила в архиве партитуру Первого скрипичного концерта, считавшуюся утраченной. Мировую премьеру симфонической поэмы «В часы Новолуния» в её реконструкции готовили в Москве, но она сорвалась: собранный материал бесследно пропал из Бюро пропаганды советской музыки. Премьера прошла 14 июня 1990 года в Саарбрюккене: оркестром Радио Саарбрюккена дирижировал Х. Холлигер.
Могилу композитора на Ваганьковском кладбище в 1990 году привели в порядок М. Лобанова и Е. Рославец, но позже её вновь снесли ради новых захоронений. В 1993 году в Москве возник коллектив его имени — «Рославец-трио». В Брянске каждый апрель устраивают Всероссийский фестиваль Н. Рославца и Н. Габо, а в краеведческом музее города Сураж отведён раздел экспозиции его жизни. Основные сочинения Рославца, многие впервые, вышли под редакцией Лобановой; его музыку записывали на пластинки и диски, ей посвящали передачи, концерты и фестивали. Широкой публике творчество Рославца стало полностью доступно лишь с 1990-х годов.
Рославец — один из крупных новаторов музыки XX века, создатель новой системы организации звука и техники синтетаккорда. Критики, начиная с В. Каратыгина, называли его русским Арнольдом Шёнбергом, но уже в 1914 году Николай Мясковский возразил против такого сравнения и подчеркнул самобытность его стиля. В системе Рославца освоение хроматики сочетается с довольно жёсткими правилами; к ним он пришёл независимо от Шёнберга, а его система допускает больше гибкости и свободы, чем серийная техника. В 1920-е годы он распространил свои идеи на ритм, форму и контрапункт и создал собственный метод преподавания композиции.
На становление стиля, по признанию самого композитора, повлияли поздние принципы Скрябина; эти идеи передавал друг Скрябина и Рославца Леонид Сабанеев. Классические образцы новой системы — «Грустные пейзажи» (1913), Три сочинения для пения и фортепиано (1913), Первый струнный квартет (1913) и Первая скрипичная соната (1913). Ранние программные заявления композитора отчётливо похожи на футуристские манифесты: он дружил с детства с Малевичем, печатался в футуристских журналах, а обложки его сочинений оформляли футуристы. При этом в их круг он не вписывался, а преемственные связи с символизмом и модерном очевидны. До 1917 года для своих вокальных сочинений Рославец брал стихи Блока, Брюсова, Бальмонта, Верлена, Гумилёва и Северянина, а впоследствии — Сологуба и Зинаиды Гиппиус.
После 1917 года внимание композитора во многом сосредоточилось на неоклассицизме, в том числе на стиле Стравинского. С середины 20-х годов у него появилась новая линия — музыка массовых жанров: «Песни революции», «Песни работницы и крестьянки» (1925), Гимн милиции для духового оркестра (1926). Он создал кантату «Октябрь» (1927) и симфоническую поэму «Комсомолия» (1928), а в Первом скрипичном концерте (1925) укрупнил композиционный масштаб. В 1930-е годы творческая активность спала, в Ташкенте он написал балет-пантомиму «Пахта», однако Камерная симфония (1934–1935) относится к вершинам его системы в поздней фазе.
На сайте собрано семь изданий Рославца. Шесть из них — для фортепиано: Five Preludes (пять прелюдий, 1919–22), Two Poems (1920), 2 compositions, Piano Sonata No 5 и две сонаты — Roslavez Sonata No1 и Roslavez Sonata No2. Седьмое — String Quartet No. 3 (1920) для струнного квартета. Все издания отмечены уровнем «Средний+». Начать знакомство удобно с 2 compositions или Five Preludes.